Лис Улисс и свирель времени [= Лис Улисс и свирель времени ] - Фред Адра

Суслик вздохнул.

– Профессор, вы хотите стать философом или нет?

Крот пожал плечами.

– Уже не знаю… Смотрите, учитель, газета.

Это ветер пригнал к их скамейке сегодняшний выпуск «Градбургского вестника». Георгий поступок ветра не одобрил:

– Газеты – это фигня.

Крот подобрал «Градбургский вестник». В отличие от учителя, ему нравились газеты – они вызывали у него различные негативные эмоции, которые енот любил.

Он пролистал «Вестник» и вдруг наткнулся на заметку, которая заставила его сердце сжаться.

– Новости археологии, – глухо прочитал он, скорее для самого себя, нежели для Георгия. – В Птеродактилевой Долине найден прекрасно сохранившийся скелет бронтозайца. – Енот поднял глаза. – Невероятно…

– Наверно, очень древний? – поинтересовался суслик.

– Очень… И ведь кто нашел! Профессор Ископайко!

– Молодец Ископайко, – одобрил Георгий.

Крот резко повернулся к суслику, взгляд его выражал душевные муки. Он ностальгически вздохнул.

– Вы не понимаете, учитель! На его месте должен был быть я! Это же мои раскопки! Я передал их Ископайко, когда занялся охотой на расхитителей гробниц!

Енот уставился в землю таким взглядом, словно видел ее насквозь.

– Я хочу вернуться в чистую археологию. Все эти расхитители, сокровища, избирательные пофигизмы… Зачем они мне? Учитель, вы только не обижайтесь!

– На что мне обижаться? – улыбнулся Георгий. – Вы решили вернуться к своему призванию, это же замечательно. Я с удовольствием найду вашему поступку философское оправдание.

– Значит, вас не задевает, что я больше не хочу становиться философом?

– Ах, профессор, философ из вас все равно получился бы так себе. Это, конечно, фигня, но… Будьте лучше хорошим археологом!

Впервые за долгое время Бенджамин Крот почувствовал себя счастливым. А то ведь он уже начал забывать, что у слова «несчастье» существует антоним.

– Ура! Мне больше не придется спать на полу!

– Да, профессор. Отныне разве что в поле на голой земле.

Суслик с енотом переглянулись и рассмеялись. Крот сказал:

– Я чувствую себя, как тот енот из известной притчи. Про то, как один енот отправился искать лучшее место на свете и понял, что дом и есть то самое место.

Георгий понимающе кивнул:

– Я знаю похожую притчу, только она про улитку. Одна улитка отправилась искать лучшее место на свете и поняла, что оно всегда при ней.

– Не очень похоже, – заметил Крот. – Притча про енота, она же будто обо мне!

– Угу. А про улитку – обо мне, – кивнул Георгий. – Кстати, есть еще одна притча из той же оперы. Про лиса, который отправился искать что-нибудь, что оправдало бы его поиск.

– Как это? – удивился Крот.

– А он не знал, что именно ищет.

– Зачем же тогда отправляться на поиски? – по-прежнему недоумевал археолог.

– Чтобы узнать, что искать.

Крот нахмурился.

– Мне не нравится эта притча. Она непонятная, а ее герой напоминает Лиса Улисса. Который тоже непонятный. Не удивлюсь, если он прямо сейчас делает что-нибудь непонятное…

Если бы Бенджамин Крот мог узнать, чем на самом деле сейчас занят Лис Улисс, то, скорее всего, он бы воскликнул: «Я же говорил!» Ибо со стороны действия Улисса вряд ли бы кому-то показались понятными. Их пока не понимала даже Вероника, хотя и находилась рядом.

Девочка и лис стояли перед замком графа Бабуина. На фоне красноватого закатного неба строение выглядело одиноким и заброшенным. Совсем недавно замок был полон зверей, он гудел, как улей, жил полноценной жизнью, дав приют фанатикам, интриганам и тем, кто стал сверхобезьянцем или верониканцем в поисках истины. Однако теперь здесь мало кто остался. Большинство сектантов, и тех и других, куда-то загадочно исчезли. И хотя их исчезновение выглядело довольно зловеще, город вздохнул с облегчением.

– Зачем мы здесь? – Вероника поежилась, не столько от ветра, сколько от неприятных воспоминаний, связанных с этим местом. – Я думала, ты приведешь меня туда, откуда я смогу попасть домой.

– Так и есть, – ответил Улисс. – Это где-то здесь.

– С чего ты взял?

– Из-за твоего телефона. Он был у Константина, в замке, когда твоей маме удалось на него позвонить. Это значит, что где-то здесь открывалось Междуместо. И если оно открылось тогда, значит, может открыться и сейчас.

Перед тем как направиться сюда, Улисс и Вероника заскочили к лису домой за мобильником и Вероникиным пальто. Только школьный ранец Вероники все еще оставался где-то в недрах замка, и, похоже, отыскать его будет непросто. Если вообще возможно.

Девочка вынула из кармана телефон и потыкала кнопки. Безрезультатно. Мобильник оставался глух и нем.

– Ничего… – разочарованно произнесла Вероника. – Как же мы найдем его, это Междуместо?

– Никак, – ответил Улисс. – В том-то и дело, что его нельзя найти. Оно само открывается, если это нужно.

– Кому нужно?

Лис пожал плечами.

– Ну, допустим, судьбе. Вряд ли мы когда-либо узнаем более точный ответ.

– А почему ты считаешь, что этот момент наступил?

Улисс повернулся к девочке.

– Ты попала в наш мир из-за колдовства демонов. Теперь колдовство рассеялось, и ты, насколько смогла, исправила то, что здесь натворила. Судьбе больше незачем удерживать тебя в нашем мире. Если мои расчеты верны, то как только ты окажешься в нужном месте, тебя перенесет домой.

Вероника облизнула пересохшие губы.

– И ты знаешь, где это место?

– Думаю, да…

– В замке? Ты сказал, что Междуместо открылось, когда мобильник был в замке, а значит, и оно само в замке.

– Оно не совсем в замке. Оно поблизости… Вспомни, Вероника, что ты видела, когда тебя переносило в наш мир?

Девочка задумалась. Затем сделала круглые глаза.

– Какое-то мгновение я видела Нижний мир!

Улисс кивнул.

– Вот и ответ. Нам нужно в Нижний мир. Как раз под замком. Твое Междуместо откроется там. Если откроется.

Вероника схватила его за лапу:

– Улисс, но я не хочу в Нижний мир! Мне страшно!

– Понимаю, – мягко произнес Улисс. – Однако другого способа, боюсь, нет. Разве что сокровищница саблезубых, однако туда не попасть.

– Но ты пойдешь со мной, правда?

Лис замялся.

– Мое присутствие может оказаться помехой. Вдруг Междуместо не откроется, если ты будешь не одна… – Он наткнулся на отчаянный взгляд Вероники. – Неважно. Я пойду с тобой.